Из небытия - Анастасия Шадрина

плоти вместе с трахеей. Хрип, полный ужаса, вырвался из груди капеллана. Он захлёбывался собственной кровью, тщетно закрывая руками зияющую дыру, из которой хлестала алая струя. Глаза его расширились в смертельной агонии, и он рухнул рядом с тем, кого сам только что убил.

Через несколько мгновений, тело капеллана дёрнулось, его затуманенные глаза вдруг распахнулись. Зрачки утонули в молочном мраке, а кровь, ещё хлеставшая из горла, прекратила своё буйное течение, словно подчинившись новой воле. Теперь уже двое поднялись на ноги. Их движения были неестественными, дёргаными, как у марионеток. Они шагнули вперёд, к четырём воинам. Леденящий ужас пробежал по их спинам, сердце каждого сжала неведомая дрожь.

– Как это возможно? – пробормотал один из них, хватая меч обеими руками. Его пальцы тряслись.

Один из смельчаков решился и с яростным криком бросился вперёд. Его клинок несколько раз с силой вонзился в тело священника, пронзив грудь и живот. Железо звенело, входя и выходя из плоти. Но мертвец даже не пошатнулся. Он лишь поднял голову, и из горла, залитого кровью, вырвался низкий, гулкий рык, в котором не было ничего человеческого.

Воины, охваченные паникой, ринулись в разные стороны, но было поздно. Капеллан кинулся на ближайшего. Его руки, окровавленные и жилистые, с хрустом сомкнулись на шее солдата. Тот захрипел, а затем голова его резко повернулась под неестественным углом. Второй воин получил удар в грудь: пальцы мертвеца пробили кольчугу, как бумагу, и вонзились прямо в сердце.

Священник, в свою очередь, схватил третьего. Он повалил его на плиты и голыми руками вогнал лицо солдата в каменный пол так, что череп с треском раскололся. Последний, пытаясь спастись, закричал и ударил мечом по плечу капеллана. Клинок рассёк плоть, но тот быстро схватил воина за руку и с лёгкостью вырвал её из сустава. Крик ужаса оборвался, когда мертвец добил его ударом ноги.

Тишина. Лишь тяжёлое дыхание прихожан и слабый плач детей разносился под сводами храма. Люди с ужасом сжались, ожидая, что мертвецы обратят ярость и на них. Но этого не произошло. Медленно, неуверенно капеллан и священник, теперь равные в своей загробной сущности, развернулись от толпы. Переставляя ноги так, будто каждый шаг давался с усилием, они направились прочь из храма. Спустя какое-то время за ними последовали и павшие войны. Прихожане, застывшие в оцепенении, проводили их взглядами, не веря в чудо. Эти мертвецы не тронули их. Казалось, что неведомая сила, поднявшая павших, имела совсем иную цель, и люди, пораженные страхом, не входили в её планы.

В городе воцарилась паника. На глазах у изумлённых рыцарей и простого люда начинали подниматься мёртвые. Сначала это были тела товарищей, затем к ним присоединились и воины противника. Они вставали один за другим. Королевские гвардейцы шли на них с мечами и копьями, стремясь вновь возвратить в небытие, но, к своему удивлению, не встречали ярости в ответ. Ни один из восставших не поднял клинка против них. Вместо этого ожившие двигались вперёд, к рядам мятежников.

Лишь один человек сохранял удивительное спокойствие. Король Вильгельм стоял на стене, не проявляя ни восторга, ни страха. Его лицо оставалось суровым и холодным, словно он ожидал, что нечто подобное случится. Он поднял голову выше, следя за стройными рядами восставших. Воины, недавно бывшие врагами, теперь плечом к плечу шли как единый легион, не знающий страха и боли. В глазах королевских солдат загорелась надежда. Восклицания и молитвы прокатились по рядам.

Если бы в тот момент кто-то мог пролететь над столицей, словно птица, он бы увидел: на мостовых, крышах, площадях и в подворотнях бледные очертания магических кругов. Они выглядели как детские рисунки мелом, но на самом деле каждый круг был соткан из десятков древних символов. Цепь из этих знаков тянулась по всему городу, образуя невидимую сеть.

Воины, погибшие в пределах её действия, вставали и вновь принимали участие в битве. Они не нуждались ни в еде, ни в отдыхе. Лишь одна цель горела в их затуманенных глазах – защищать людей и столицу. Эйдан готовил это целую неделю, втайне от всех. Сотни раз он отрабатывал формулы, выводил линии символов. Каждый круг был связан с другим, как артерии в живом теле, и только при полной завершённости ритуал мог достичь такого масштаба. Цена была высока – его собственные силы истощались до предела, но результат того стоил.

Сейчас некромант находился в верхней комнате старой башни замка, скрытый от посторонних глаз. Всё пространство вокруг него заполонила густая тёмная дымка, насыщающая комнату странным запахом сырой земли и гнили. Его закатанные глаза сияли мрачным огнём. Голова была запрокинута, губы непрерывно шептали слова на языке, давно забытом большинством живущих. Он отдавал приказы мёртвым, и те, внимая его зову, послушно выполняли всё, что он требовал. Каменные плиты под его ногами были испещрены рунами, а воздух вибрировал от напряжения, будто сама ткань мира дрожала под напором его воли.

Около часа он поддерживал своё заклинание. Голова гудела, словно её сжимали тиски. Наконец, когда силы иссякли окончательно, дымка вокруг дрогнула, заклинание стало постепенно отступать. С хриплым выдохом Эйдан рухнул на пол. Его тело содрогнулось от резкого удара о землю. Сил хватило лишь на то, чтобы стянуть с себя удушающий воротник рубахи. Холодные капли катились по вискам, смешиваясь с влагой, что пропитала его волосы. Он провёл ладонью по лицу, стряхивая пот, и прикрыл глаза. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, грудь поднималась рывками, словно он только что выбрался из морской пучины. В этот миг восставшие воины начали один за другим оседать на землю. Их тела безвольно падали в грязь, а призванные души возвращались туда, откуда были вызваны.

У многих воинов с вражеской стороны успели поседеть волосы. Страх и непостижимый ужас пережитого высасывали из них остатки мужества. Они, ещё недавно шедшие в бой с криками о вере и великой победе, теперь были лишь пустыми оболочками, смирившимися со своей участью. Город был усыпан телами их павших соплеменников. В стане мятежников начались сомнения. Кто-то уже хотел бросить меч и щит, поднять руки и сдаться, лишь бы этот кошмар не повторился вновь. Но прежде чем паника успела перерасти в бегство, к полю боя подоспел второй фланг – свежие силы во главе герцога Ральфа Ларсона. Его отряды, хорошо вооружённые и дисциплинированные, шагали уверенным строем, знамёна развевались на ветру, а горны гремели, вещая о подкреплении.

Однако в рядах солдат дома Фрост вскоре возникло недоумение. Они искали глазами своего предводителя, но его нигде не было. Люди переглядывались, шли шепотки: «Где наш лорд? Что с ним?» А когда пошла молва, что лорд Сайлас мёртв и командование перешло к Ральфу, боевой дух войска стремительно пошёл вниз. Воины Фростов, преданные своему дому поколениями, шли на битву ради памяти Хариса Фроста. Но теперь, лишившись ещё и наследника, они ощущали пустоту и бессмысленность продолжения кровопролития. Их руки тяжело сжимали рукояти мечей, копья дрожали в пальцах. Всё меньше в их глазах было веры в победу, и всё сильнее ощущалась тень неминуемого поражения.

Помимо прибывшего подкрепления мятежников, к стенам столицы наконец подошло и долгожданное войско лорда Хестера Ровенвальда. Ряды его воинов были плотными и дисциплинированными: тяжеловооружённые рыцари, лучники с длинными луками, пешие дружинники с широкими щитами. Появление союзников обрушилось на сердца защитников столицы, как свежий глоток воздуха. Солдаты взбодрились, сомкнули ряды и встретили врага с удвоенной силой.

Именно в этот момент, после недолгого отдыха, на поле боя вернулись Ирис и Аника. На их руках светились магические потоки: они, синхронно двигаясь, создавали сияющие щиты, что поднимались над воинами, защищая их от летящих стрел. Сначала один купол, потом другой, затем целая сеть переливающихся барьеров покрыла королевское войско. Лучники Ровенвальдов, укрытые под защитой, стреляли без промаха, выбивая врагов одного за другим.

Лорд Хестер, верхом